Вернувшись, она заехала к Алке и поразилась прозрачной бледности

Маруси. Та светилась ребрами, точно русская борзая, да и у Раевской вид был не краше.

– Надо дом купить за городом, – решила Света. – Ребенок совсем чахнет.

– Врачиха сказала, надо в Крым. Марусе поставили поллиноз, сделали пробы. Осины, березы, орешник… Аллергия на русский пейзаж.

Женщины выразительно переглянулись. Как могло получиться, что

Алкиной дочери досталась Светина болезнь, объяснению не подлежало.

Что-то есть в мире, кроме родства по крови, и оно бывает посильней обычных связей. Начитанная Света посмотрела на поцарапанный шкаф…

Да, друг Горацио, такое мудрецам и не снилось…

– А как Станко? – Раевская спросила осторожно, точно заранее знала ответ.

– Ты же знаешь.

– Да уж знаю, – сочувственно вздохнула Алка и вдруг понесла такое, что Света усомнилась, можно ли ей вообще доверять ребенка.

По Алкиным словам выходило, что Станко – слуга, выполняющий приказы.

Промежуточное создание, которых часто используют для поручений. Один раз ему велели поступить так, а другой – иначе. Это не его воля, и

Света тут ни при чем.

Выслушав бред, Света съязвила, что как-то не замечала за собой опеки со стороны сверхъестественного мира. Что вряд ли кто-то о ней печется настолько, чтобы давать поручения. Станко вернулся в семью, вот и все.

Но Алка, покраснев от Светиного недоверия, настаивала, приводила примеры того, как люди служат, сами не зная об этом, и это наводило на подозрения. Слишком горячо та защищала смотрителя.

– С этим покончено, – отрезала Света. – Больше никаких заграниц и безумий. У нас ребенок болен. Поищи варианты, ладно?